Светлана Немоляева: «Рязановские фильмы сделали мне жизнь». Известная актриса отмечает 80-летний юбилей на сцене

К 80-летию народной артистки РСФСР Светланы Немоляевой Театр им. Вл.Маяковского поставил спектакль её любимого драматурга Александра Островского. В постановке «Бешеные деньги» она играет Надежду Чебоксарову, мать девицы на выданье. А вот дочку, Лидию Чебоксарову, играет внучка Немоляевой — Полина Лазарева. Что может быть лучшим подарком к юбилею?

Островский снова попал в цель
— Светлана Владимировна, случались ли в вашей жизни «бешеные деньги»?
— В моей жизни никогда не было денег в таком понимании, в каком о них говорится у Островского. Но однажды я снялась в рекламе — это были 1990-е годы, — и вот тогда мне заплатили большие деньги. Я уже точно не помню, сколько, но я их тогда посчитала «бешеными». На тот момент у нас было много расходов, и они пришлись очень кстати. Вообще, есть такая замечательная фраза: «Мне не надо много денег — мне надо, чтобы их было достаточно».
— В чём актуальность пьесы «Бешеные деньги» сегодня?
— В те годы, когда я училась в институте, была молодая — это были 1960-е годы, — деньги не были поставлены во главу угла. Я помню себя в этой жизни: мы только с Сашей моим поженились, это был как раз 1960 год… Я только пришла в Театр имени Маяковского. Мы играли на сцене, нас окружали изумительные актёры, у нас был замечательный главный режиссёр — Николай Павлович Охлопков. И тогда жизнь была для нас другая. Нам очень важен был внутренний мир, важно общение с интересными, талантливыми людьми — с актёрами, художниками, с теми людьми, которые нам что-то новое рассказывали. А деньги — они как-то были в стороне. Все жили в основном в коммуналках, у нас тоже была коммуналка, машин практически ни у кого не было, «джентльменского набора» в виде холодильника, дачи и отдельной квартиры тоже ни у кого не было. Тема «бешеных денег» была понятна, но она в душу не попадала. И я помню, что тогда из текста пьесы выбрасывали отрывки, которые были связаны с кредитами, векселями, счетами. Потому что это всё было как будто с другой планеты. А сейчас, мне кажется, это необыкновенно современно. Ведь эта тема витает в обществе: жить не по средствам, а в кредит, казаться, а не быть, то есть какая-то мистификация за счёт не заработанных, но каким-то образом добытых денег. И деньги властвуют в наших поступках, в каких-то житейских ситуациях, они на тебя давят, ты уже не можешь о них не думать. В этом и величие классика: вот он появляется откуда-то, завоёвывает своей темой то время, которое ему открылось. И сейчас мы снова живём в такое время…

Полина – тихий рай
— Говорят, что у вас особая любовь к Островскому, это так?
— В театре я сыграла около 50 ролей. Но Островского действительно люблю особенно. Когда была совсем молодая, как моя внучка Полина, я играла Негину в «Талантах и поклонниках». Хотя меня не очень хотели брать в этот спектакль, но я сама лезла напролом и просила меня взять. И когда из театра ушли все артистки, которые играли Негину, эту роль наконец-то дали мне. И играла я её лет восемь. Не могу сказать, что я её тогда играла хорошо, — теперь уже понимаю, что многое как актриса тогда пропустила: как много я не поняла в этом материале и как много снивелировала… А теперь в этом же спектакле я играю маму — Дом­ну Пантелеевну.
— Вашей внучке Полине Лазаревой досталась роль дочери вашей героини. Как вам вместе играется на одной сцене?
— Я счастлива работать с Полиной. Она продолжение моего Саши, моего сына, такая лазаревская, настоящая. В театре, слава богу, у неё много ролей, она играет красавиц, таких вот положительных, хороших девушек. А в этом спектакле — не приведи господь какая вредная! Хотя сама она абсолютно другая. Полина с детства бывала с нами на гастролях — это тихий рай, а не ребёнок. А вот папа её, Саша, в детстве был такой шустрый, что мы с мужем под вечер, когда уже совсем были без сил, могли сказать ему: «Шура, делай что хочешь, только оставь нас в покое!»

«Трагическая» дата
— У вас большая фильмография. Какие фильмы самые любимые?
— Фильмы Эльдара Рязанова. Это «Гараж», «Служебный роман», «Небеса обетованные», «О бедном гусаре замолвите слово»… Рязановские фильмы сделали мне жизнь. И его самого я очень люблю. Это отдельная большая тема…
— Осознаёте цифру, которая будет звучать на вашем юбилее, — 80 лет?
— Мне кто-то из знакомых сказал недавно: «Света, к тебе приближается такая трагическая дата!» Ну, вот так, приблизилась — и никуда не денешься! Я не чувствую и никогда не чувствовала возраст. Так сложилось, что моя жизнь — это театр, а в театре я постепенно переходила от девочки к девушке, от девушки к женщине, потом — к более пожилым и совсем уж пожилым. Я даже сыграла лет 10 или 15 назад столетнюю женщину — прототип Коко Шанель. Поэтому за моё спокойное отношение к возрасту нужно благодарить театр. Я смогла пройти путь женщины без драматических изломов. И иногда ловлю себя на мысли, что во время бессонницы вдруг на ум приходят слова героинь из спектаклей, которые играла много-много лет назад, например из «Гамлета», где играла Офелию…
— В чём ваше самое большое счастье?
— В том, что встретила Сашу, Александра Сергеевича Лазарева. И прожила с ним 51 год. И несчастна, что его потеряла. Счастлива, что случилась профессия в моей жизни. Мой папа после окончания коммерческого училища, лет в 20, поступил в ГУМ бухгалтером. И он рассказывал, что самым страшным для него было прийти в кабинет в девять утра и весь день смотреть на часы, которые висели напротив. И ждать, когда будет шесть вечера, чтобы пойти домой. «Если бы я так прожил жизнь, она была бы бесполезной» — так он говорил. А потом он поступил во ВГИК, был одним из первых выпускников. И посвятил жизнь кино: папа был режиссёром. И кино заняло его жизнь, и на часы он уже не смотрел. И мне, сколько себя помню, даже совсем маленькой девочкой, всё время хотелось играть.

Беседовала Мария Донская

Наверх