Его главным документом был крест

12 февраля в церковном календаре день памяти одного из самых колоритных святых. Это новомученик Стефан Наливайко.
Он пришёл в Москву пешком весной 1923 года, когда ему не было и 25 лет. За плечами остались деревенское детство, учёба и жизнь при монастырях, солдатская служба на войне, плен, конц­лагерь, побег и пешее путешествие через Германию, Австрию, Венгрию, служение псаломщиком в сельском храме.
В Москве Стефан первым делом исповедался в Даниловом монастыре и отправился на Ваганьковское кладбище. Там собралось множество людей на похороны патриаршего архидиакона Константина Розова. Стефан поднялся на возвышение и заговорил:
— Время сейчас тяжёлое, но это время избавления народа от греха, поэтому прошу вас: не забывайте Бога. Настанет время, когда Бог этих богоненавистников свергнет.
Его тут же арестовали. Отвезли в ГПУ. На вопрос о документах он расстегнул рубашку и показал оловянный крест:
— Вот мои документы.
Следователь спросил:
— Вы советскую власть не признаёте?
— Как можно не признать власть, когда она существует? — удивился Стефан. — Вот вы меня спросите: это чернильница? И я отвечу: конечно, чернильница. Как я могу сказать, что её нет? Власть, конечно, есть. Но многие взгляды с ней я не разделяю. Если бы власть не разоряла церкви, не убивала и не высылала священников, то я бы её приветствовал, а так — нет, не могу и не хочу о том врать.
Его отправили в Соловецкий концлагерь. Приходилось нелегко. Цингой страдал, ноги отнимались. Но Стефан не сдавался, был общителен, а на регулярные вопросы о том, не отказывается ли от своих убеждений, отвечал, что не откажется никогда. Ему добавляли срок. После лагерей — ссылка в Казахстан. Потом лагеря в Норильске. В начале 1945 года родные получили от него письмо. Оно было, как всегда, бодрым и заканчивалось так: «До окончания моего срока остаётся три месяца. Даст Бог, нам придётся ещё пожить вместе».
Вскоре пришло сообщение, что он умер 12 февраля 1945 года. От голода.

Рубрику ведёт Валерий КОНОВАЛОВ

Наверх